Фокси:
Новоселов в этологической модели интерпретирует экономику как обмен составляющими жизнеспособности, ресурсами, иллюзиями и стимулами, вызывающими выделение эндогенных наркотиков. Кто-нибудь кроме Новоселова додумался до этой модели?
Алиса:
Да, параллели есть, и довольно серьёзные. Новоселов не одинок — но его конкретная комбинация элементов действительно уникальна. Вот кто пришёл к похожим идеям с других сторон.
Теория биологических рынков (Noë & Hammerstein, 1994)
Рональд Ноэ и Петер Хаммерстайн опубликовали в 1994 году статью «Biological markets: supply and demand determine the effect of partner choice in cooperation, mutualism and mating». Их модель:
Кооперация между организмами — это взаимовыгодный обмен «товаров и услуг», аналогичный торговле между людьми.
Работает закон спроса и предложения: если обезьяньих детёнышей мало, «цена» доступа к ним (в груминге) растёт; если много — падает.
Рыбки-чистильщики «торгуют» услугой очистки, выбирая клиентов и обманывая тех, кто не может отомстить.
Эволюция отбирает свойства, позволяющие эффективно торговать на биологическом рынке.
researchgate.net +1
Это близко к новосёловскому «обмен ресурсами и составляющими жизнеспособности» — но без «иллюзий» и без эндогенных наркотиков.
Нейроэкономика (Glimcher, Zak, Caplin & Dean)
Пол Глимчер (NYU) — основоположник нейроэкономики. Его ключевая идея:
Дофамин кодирует reward prediction error — разницу между ожидаемой и полученной наградой. По сути, дофамин — это «валюта», в которой мозг считает ценность.
Глимчер прямо говорит, что субъективная ценность (utility) из экономической теории может быть объективно описана активностью нейронов дофаминергической системы.
thedecisionlab.com +1
Caplin & Dean (2008) дали аксиоматическое обоснование: если гипотеза верна, то аксиомы Глимчера — это фундамент «настоящей нейроклеточной экономики».
Пол Зак (Claremont) пошёл с другого конца:
Окситоцин — «моральная молекула»: его выделение увеличивает доверие между незнакомцами в экономических играх на 80%.
Физический контакт вызывает выброс эндогенного окситоцина, что приводит к денежной щедрости к незнакомцам.
Страны с более высоким уровнем доверия (читай: окситоцина) экономически успешнее.
papers.ssrn.com +1
Это прямо новосёловские «стимулы, вызывающие выделение эндогенных наркотиков» — но у Зака это один нейромедиатор и один тип обмена (доверие), а не система.
Что у Новоселова есть, а у них — нет
«Иллюзии как товар» — это то, чего нет ни у Ноэ с Хаммерстайном, ни у нейроэкономистов. Новосёлов говорит, что в обмене участвуют не только ресурсы, но и ложные представления, которые одна сторона продаёт другой (например, иллюзия надёжности, иллюзия красоты, иллюзия статуса). В биологических рынках животные тоже «рекламируют» (хвост павлина), но теория Ноэ–Хаммерстайна не оформляет это как отдельную категорию торгуемого блага.
Эндогенные наркотики — Глимчер и Зак работают с конкретными нейромедиаторами, но в рамках экономической модели, а не этологической. Новосёлов берёт шире: любой стимул, вызывающий выброс эндогенных опиоидов, дофамина, окситоцина, — это часть экономического обмена, и organism «платит» за этот выброс ресурсами, действиями, лояльностью.
Честный итог
Новосёлов не придумал это с нуля — он синтезировал три потока: этологию, теорию биологических рынков и данные о нейромедиаторах. Но его конкретная формулировка — «экономика = обмен жизнеспособностью, ресурсами, иллюзиями и стимулами, вызывающими выделение эндогенных наркотиков» — как единая рамка, действительно не встречается ни у Ноэ, ни у Глимчера, ни у Зака. Каждый из них держит свой кусок, но никто не собрал их в одну этологическую модель.
|